mercator100 (mercator100) wrote,
mercator100
mercator100

Александр Солженицын. Выступление по английскому радио (1976)

Оригинал взят у philologist в Александр Солженицын. Выступление по английскому радио (1976)
Выступление по английскому радио. — Написано по предложению ВВС как получасовая лекция по радио, во время поездки А.И. Солженицына в Англию в 1976. Передавалась по внутреннему британскому радиовещанию (ВВС — Radio 3) 24 марта 1976. Полный английский текст впервые опубликован в газете «Times» (Лондон), 2.4.1976, затем в публицистических сборниках автора в Англии и США. Русский текст в том же году появился в «Вестнике РХД», 1976, №117. В России впервые опубликован в еженедельнике «Новое время», 1992, №29.



ВЫСТУПЛЕНИЕ ПО АНГЛИЙСКОМУ РАДИО

Лондон, 26 февраля 1976

Радиостанция Би-Би-Си гостеприимно предложила мне высказаться: как я, иностранец, изгнанник, вижу сегодняшний Запад, и в частности вашу страну. Посторонний взгляд может нести нечто свежее. Я хочу надеяться, что вам будет не очень скучно выслушать меня. Разумеется, я недостаточно знаю внутреннюю вашу историю, но за внешней, как и многие русские, всегда следил внимательно. Я буду говорить откровенно, не пытаясь понравиться вам или польстить. Поверьте, я рад был бы наполнить эту беседу восклицаниями восхищения. Четверть века назад в каторжных лагерях Казахстана, готовясь к нашим безнадёжным мятежам против коммунистических танков, мы видели Запад солнцем свободы, твердыней духа, сокровищницей разума.

Как раз в тот год ваш министр Моррисон удачной тактикой заставил газету «Правду» бесцензурно напечатать целую страницу его высказываний. Боже мой, с какой жадностью мы, каторжане с обритыми головами, в оборванных грязных телогрейках, стуча тяжёлыми лагерными то́палами, ринулись к витрине, где вывешивалась центральная большевицкая газета: вот сейчас и в наше подземное царство ворвётся алмазно-светлый и алмазно-твёрдый луч истины и надежды. Небывалый за 40 лет прорыв через бульдожью хватку советской цензуры! что за правду он сейчас им влепит! как он нас поддержит! Но мы читали, читали эту беспомощную водянистую статью — и оседали вместе с ней: то была легкомысленная речь человека, не имеющего понятия о свирепой структуре, о безжалостных целях коммунистического мира. (Потому-то «Правда» и расщедрилась её напечатать.) Нам, испытавшим 40 лет ада, английский министр не нашёлся сказать ни одного спасительного слова.

Шли годы и шли десятилетия. Несмотря на железный занавес, сведения о событиях и мнениях Западного мира проникали и проникали к нам, особенно через русские передачи Би-Би-Си, даже и в периоды жестоких глушений. И чем дальше, тем больше состояние вашего мира вызывало у нас недоумение. Есть много загадок и противоречий в человеческой натуре, их сложность и вызывает к жизни искусство, то есть поиск не линейных формулировок, не плоских решений, не однозначных объяснений. Среди таких загадок: почему люди, придавленные к самому дну рабства, находят в себе силу подниматься и освобождаться — сперва духом, потом и телом? А люди, беспрепятственно реющие на вершинах свободы, вдруг теряют вкус её, волю её защищать и в роковой потерянности начинают почти жаждать рабства? Или: почему общества, кого полувеками одурманивают принудительной ложью, находят в себе сердечное и душевное зрение увидеть истинную расстановку предметов и смысл событий? А общества, кому открыты все виды информации, вдруг впадают в летаргическое массовое ослепление, в добровольный самообман?

Таким открыли мы за многие годы соотношение духовных процессов, идущих на Востоке и на Западе, — увы, ваш процесс впятеро и вдесятеро быстрей, чем наш, и это почти лишает человечество надежды избежать глобальной катастрофы. Годами мы не хотели этому верить, мы надеялись, что Запад видится нам таким от недостаточности приходящих сведений. Несколько лет назад в нобелевской лекции я говорил об этом уже с большим опасением. И всё же, пока сам не попал на Запад и не осмотрелся здесь два года, я не мог бы представить, до какой крайней степени Запад желает быть слепым к мировой ситуации, до какой крайней степени Запад уже обратился в мир потерянной воли, цепенеющий перед опасностью и более всего угнетённый необходимостью защищать свою свободу. Есть известная немецкая пословица: Mut verloren — alles verloren, потеряно мужество — потеряно всё. Есть другая, древняя латинская, где верным признаком гибели считается потеря разума перед тем. Но что должно произойти с обществом, где скрещиваются, одновременно проявляются обе эти потери — и мужества, и разума? Таким нашёл я современный Запад.

Конечно, и этому процессу есть незагадочное объяснение, и не внешнее, как модно в наш век: считать самого человека безупречным, а всё сваливать на дурное устройство общества. Объяснение — самое человеческое: с тех пор как провозглашено и усвоено, что над человеком нет высшей силы, но человек — венец вселенной и мера всех вещей, — потребности, желания (и слабости) человека естественно понялись как высшие императивы вселенной. И, значит, только то в мире хорошо и следует делать, что ублаготворяет наши чувства. Это мировоззрение родилось именно в Европе несколько веков назад, тогда его материалистические крайности объяснялись предыдущими крайностями католичества. Но в беспрепятственном полноводном течении нескольких веков оно заполнило весь Западный мир, уверенно вело его на колониальные завоевания, на захват африканских и азиатских рабов, — всё это в приличном соседстве с наружным христианством и расцветом собственных свобод. И к началу XX века это мировоззрение, казалось, стояло в зените цивилизации и разума. И ваша страна, Англия, всегда бывшая ядром или даже жемчужиной Западного мира, выражала ту цивилизацию особенно сильным ярким блеском — и в хорошем, и в дурном.

И в 1914 году, открывая зловещий XX век, над этой цивилизацией грянула гроза, размеров и дальности которой никто не мог тогда охватить. Четыре года Европа невиданно уничтожала сама себя, а в 1917 на её краю обнажилась и зазияла трещина — впад в бездну. Эта трещина тоже имела незагадочное происхождение: она была самым последовательным проявлением учений, веками блуждавших по Европе с немалым успехом. Но было в этой трещине и нечто космическое: по её ещё не вымеренной, не воображённой глубине; по её непредставимой способности расширяться и поглощать. За 40 лет до того Достоевский предсказывал, что социализм обойдётся России в 100 миллионов жертв. Цифра казалась невероятной. Я очень рекомендую английской печати сделать для английского читателя доступным трёхстраничный бесстрастный подсчёт русского профессора статистики Ивана Курганова. Он напечатан на Западе 12 лет назад, но, как всегда в социальной области, только то принимается нами в познание, что не противоречит нашим эмоциям. Из этого подсчёта мы узнаём, что Достоевский если ошибся, то в меньшую сторону: социализм обошёлся нынешнему Советскому Союзу с 1917 по 1959 — в 110 миллионов человек!

Когда происходит геологическая катастрофа — не сразу опрокидываются континенты в океан. Сперва в каком-то месте должна пролечь эта зловещая начинательная трещина. По многим причинам сложилось так, что эта первая мировая трещина легла по нашему русскому телу, могла бы — и в другом месте. России, которую принято было считать отсталой, довелось совершить социальный скачок в целое столетие, обгоняя опыт всех стран мира. С нечеловеческой плотностью мы пережили на себе нечеловеческий опыт, о котором Западный мир, вот и ваша Англия, до сих пор не имеет, а точней: боится иметь подлинное представление. И со странным ощущением мы, люди из Советского Союза, смотрим на нынешний Запад: как будто не соседи по планете, не современники, мы смотрим — из вашего будущего, или — на наше прошлое, 70-летней давности, которое вдруг повторяется. Всё то же, всё то же видим мы: всеобщее поклонение взрослого общества мнениям своих детей; лихорадочное увлечение многой молодёжи ничтожно-мелкими идеями; боязливость профессоров оказаться не в модном течении века; безответственность журналистов за метаемые слова; всеобщая симпатия к революционерам крайним; немота людей, имеющих веские возражения; пассивная обречённость большинства; слабость правительств и паралич защитных реакций общества; духовная растерянность, переходящая в политическую катастрофу.

Следующие события — впереди, но уже близко, и мы по горькой памяти можем без труда «предсказывать» их вам. С тех пор как в 1917 началась эта мировая катастрофа — до конца логически развилось и проявилось то несравненное прагматическое мировоззрение, избегающее нравственных решений, на котором воспитана сегодняшняя Европы: коль скоро не существует никаких высших духовных сил над нами, а я, Человек с большой буквы, — венец вселенной, то если кому неизбежно погибнуть сегодня, пусть погибают всякие другие, а не самый ценный я и мои близкие. На территории бывшей России уже бушевал Апокалипсис, — Западная .Европа спешила вырваться из этой проклятой войны, всё забыть поскорей, возобновить благоденствие, моды и новые танцы. Ллойд Джордж так и сказал: забудьте о России! Мы должны заботиться о благосостоянии нашего общества.

В 1914, когда нужна была помощь для западных демократий, Россией не побрезговали. Но в 1919, тем самым русским генералам, кто три года выручал Марну, Сомму и Верден, в напряженьи всех русских сил и выше русского разума, — тем самым генералам западные союзники отказали и в военной помощи и в союзе. Уже довольно русских солдат было погребено даже и в земле Франции, а с других русских солдат, приплывших в Константинополь, высчитывали стоимость пайка, конфискуя в уплату солдатское бельё, и толкали их вернуться на расправу к большевикам или ехать полурабами на кофейные плантации Бразилии. Неблаговидностям обычно находятся благовидные или даже блистательные оправдания. В 1919 не говорилось открыто: «да какое нам дело до ваших страданий?», но говорилось: мы не имеем права поддерживать власти даже союзной страны против желания их народа. (Когда в 1945 пришлось миллионы советских людей против их воли предавать на Архипелаг ГУЛАГ, аргумент удобно обернули: мы не имеем права поддержать желание этих миллионов и не выполнить обязательств перед властями союзной страны. Каждый раз избиралась форма, удобнейшая для эгоизма.)

Но нашлось оправданье и выше: происходящие в России события были несомненным продолжением всего XVIII и XIX веков Европы, всеобщего перехода от либерализма к социализму. Итак, по инерции идей надо было восхищаться ими. И вот вся прогрессивная, вся влиятельная общественность Европы (и в Англии — ярче всего) — восхищалась «невиданным передовым экспериментом в СССР», когда нас уже душили раковые метастазы Архипелага и зимой в тайгу отправляли умирать миллионы самых трудолюбивых крестьян. Не так далеко от вас, на Украине и Кубани, пухли от голоду в мирные годы, корчились и умирали 6 миллионов крестьян, с детьми и стариками, — и ни одна западная газета не пожелала печатать тех фотографий и сообщений, а ваш остроумец Бернард Шоу опровергал: «В России — голод? Никогда я не обедал столь сытно и вкусно, как переехав советскую границу.» Ваши правители, парламентарии, ораторы, публицисты, писатели, властители ваших дум умудрялись десятилетиями не замечать 15-миллионного ГУЛАГа! До 30 книг о ГУЛАГе напечатаны в Европе прежде моей — и почти ни одна не замечена..

Где-то есть рубеж, господа, где инерция «идейности », «зари новой жизни» переходит в сознательное, рассчитанное — лицемерие. Ибо так — удобнее За последнее столетие, если не дольше, ваш конфликт с Гитлером был тем исключительным выдающимся случаем, когда Англия отбросила философию прагматизма: «что выгодно», признавать во главе стран любую группу бандитов или труппу марионеток, лишь бы они фактически контролировали территорию, — как это проявляется и декларируется по сегодняшний день. В случае с Гитлером Англия полной душой приняла позицию нравственную — и это подвигло её на одно из самых героических сопротивлений её истории. Позиция нравственная, даже в политической жизни, всегда сохраняет нам дух, а иногда, как видим, и само наше физическое существование. Нравственная позиция вдруг оказывается дальновиднее всяких прагматических расчетов. Ваша война против Гитлера, однако, не имела характера в аристотелевском смысле трагического: ваши жертвы, страдания и смерти оправдывались, не противоречили целям войны: вы защищали и защитили именно то, что хотели защитить.

А для народов СССР война была трагической: мы попали в такое положение, что были вынуждены всеми силами и несравненно большими жертвами, защищая родную землю, тем самым укрепить ненавистное для себя: власть своих палачей, свою угнетённость, свою гибель (и, как видно уже сегодня, — вашу завтрашнюю гибель). И когда миллионы советских дерзнули бежать от угнетателей или даже начать народное от них освобождение, — наши свободолюбивые западные союзники, и среди них не последние — вы, англичане, вероломно обезоруживали, связывали этих людей и передавали коммунистам на уничтожение (в уральские лагеря, на добычу урана, на атомную бомбу против вас же!). При этом не гнушались избивать английскими прикладами 70-летних стариков, индивидуально тех самых союзников Англии по Первой мировой войне — теперь поспешно выдаваемых на убийство. Только с английских островов было насильственно выдано — 100 000 советских граждан, на континенте — не один миллион. Но самое яркое: ваша свободная, независимая, неподкупная пресса, ваши знаменитые «Таймс», «Гардиан», «Нью Стейтсмен» и все остальные — добровольно участвовали в скрытии этого злодейства, и молчали бы посегодня, если б американский профессор Эпштейн не начал бестактного расследования, как демократии умеют действовать фашистскими методами.

Заговор английской прессы достиг успеха: наверно многие современные англичане даже не знают об этом злодействе конца Второй мировой войны. Но оно — было, и больно врезалось в русскую память. Мы помогли спасти свободу Западной Европы — дважды. И за это — дважды вы покинули нас в рабстве. Понятно, вам опять хотелось: поскорей вырваться из проклятой войны, скорей отдыхать и благоденствовать. И высокая философия прагматизма продиктовала вам ещё многое за эту цену не заметить: и ссылку целых народов в Сибирь. И Катынь, и Варшаву, ту самую страну, из-за которой и вся мировая война началась. И не вспомнить Эстонию, Латвию, Литву. И одну за другой отдать в рабство ещё шесть своих европейских сестёр и дать разрубить седьмую. В Нюрнбергском трибунале локоть к локтю дружески заседать с судьями, такими же убийцами, как подсудимые, — и это не противоречило британской юриспруденции. Возникал новый тиранический режим как угодно далеко на Земле — в Китае, в Лаосе, — Британия была первая, кто спешила его признать, расталкивая конкурентов. Для всего этого нужна была большая нравственная выдержка, — но она не покинула ваше общество. Надо было всё время повторять заклинание — «заря новой жизни», — и вы шептали его, и вы кричали его. А когда уж очень тошно становилось на душе и хотелось перед всем миром наверстать в смелости, самим себе вернуть самоуважение, — ваша страна проявляла и несравненную смелость: то против Исландии, то против Испании, которые не могут вам ответить.

Танковые колонны в Восточном Берлине, в Будапеште и в Праге декларировали «народное волеизъявление», — но в виде протеста не отзывался оттуда английский посол. Неизвестное число узников убивали и убивают секретно в Восточной Азии — и не отзывались английские послы. Каждый день в Советском Союзе шприцами психиатров убивают людей только за то, что они непослушно думают или верят в Бога, — и не отзывается английский посол. Но казнили в Мадриде пятерых террористов, реальных убийц, — и с грохотом на всю планету был отозван английский посол, и какой же ураган бесстрашного гнева вырвался с Британских островов! Протестовать надо уметь: очень, очень гневно! — но там, где это не противоречит потоку века и не опасно для авторитета протестующих... Хотя б на минуту, подчиняясь британскому скепсису, который не мог же вас покинуть вовсе, — вы бы перенеслись в положение раздавленной Восточной Европы и оттуда нашими глазами оценили бы своё неприличие!..

Убили испанского премьер-министра — всей культурной Европе это понравилось. Убивали испанских полицейских, даже парикмахеров, — и европейские страны ликовали (будто их собственные полицейские застрахованы от централизованного Интернационала Террора). Никакой семье, едущей на аэродром, не гарантировано, что она не будет расстреляна из автомата «борцом» за чьё-либо «освобождение». Никакому прохожему не гарантировано, что он цел пройдёт по улице. Но хором общественного мнения гарантируется террористам: сохранение жизни, реклама и приличные условия содержания, пока его не выручат другие террористы. Общество на защите террористов! — это и было в России перед её крушением, мы тоже прошли через это гибельное. А трещина геологическая — всё расширяется. Длится по планете. Переходит на другие континенты. В неё грохнула самая многолюдная страна мира. И ещё десяток стран. И никем не защищённые племена — курдов, северных абиссинцев, сомалийцев или ангольцев, не перечислить, — великие традиции британской свободы не продрогнули от таких мелочей. Убаюкивающе рисуется вам посегодня, что именно ваших превосходных островов эта трещина никогда не расколет и не взорвёт. А между тем — пропасть уже под вами. На глазах всего мира беспрепятственно захватываются по несколько стран в год как плацдармы для следующей мировой войны.

Захватываются и нептуновы пространства — англичанам ли объяснять, что это значит и для какой цели будет использовано? И что сегодня вся Европа? — картонные декорации, между которыми торгуются, как меньше тратить на оборону, чтобы больше осталось на состоятельную жизнь. Континент с несравненной многовековой подготовкой вести человечество — добровольно разронил свою силу, своё влияние на ход мировых событий, не только физическое, даже умственное. Динамичные решения, ведущие движения стали вызревать за пределами Европы. Что за странность, с каких пор великая Европа нуждается в посторонней защите? То она была так избыточно сильна, что воевала внутри себя, уничтожала саму себя и захватывала колонии. То, не проиграв ни одной крупной войны, вдруг стала беспомощно слаба. Как ни скрыто бывает для человеческого глаза, неожиданно для практического разума, — но иногда срабатывает прямая реальная связь между злом, которое мы давно причинили другим, и злом, которое вдруг ударяет по нам. Люди более прагматические могут объяснить эту связь как цепь естественных причин и следствий.

Люди, более склонные к религиозному видению, различат здесь связь между грехом и наказанием. Это можно увидеть в истории каждой страны. За то, что деды и отцы стремились заложить уши от стонов мира и закрыть глаза на бездны его, — за то пришло расплатиться нынешнему поколению. Ваши органы печати, знаменитые своими традициями, публикуют немало анализов и комментариев, вызывающих стыд мелкостью мысли, недальновидностью взора. Что сказать, если ваша ведущая либеральная газета вот недавно сравнила нынешний внутренний процесс русского духовного возрождения... с безнадёжной попыткой свиней летать. Здесь — презрение шире, чем только к возможностям моего народа. Здесь — брезгливое презрение вообще ко всяким порывам духовного возрождения, ко всему, что не вытекает прямо из экономики, а строится на критериях нравственных. Бесславный конец 400-летнего материализма. Такому падению современной мысли ещё очень способствовал туманный призрак социализма. Он помогал мнимо насытить жажду справедливости, успокоить совесть, что сила, накатывающая расплющить вас, есть благо, спасение, — и от этого особенно расцвело общественное лицемерие, и Европа могла не заметить уничтожения миллионов людей на самом своём краю.

Даже не существует признанного единого чёткого определения социализма, лишь расплывчато-радужное представление о чём-то хорошем и благородном, так что два социалиста, разговаривая между собой, вполне могут говорить совсем о разном. И любой африканский диктатор нового типа непротиворечиво объявляет себя социалистом. Но социализм избегает логики, потому что он — эмоциональный порыв, приземлённая религия, и никто не нуждается хотя бы по разу внимательно прочесть и вникнуть во всех предыдущих пророков. О тех книгах судят понаслышке, выводы принимаются готовыми. Социализм отстаивается со страстной иррациональностью, не подвержен анализу, неуязвим для критики. У него (особенно же у марксизма) есть такой изящный приём: всякая серьёзная критика объявляется "за рамками возможной дискуссии". Как "основу для дискуссии" требуется предварительно 95 % социалистического учения признать — и тогда о 5 % допускается спорить. Ещё один миф тут — что социализм есть некая новейшая современная формация, выход из гибнущего капитализма. А между тем он существовал на земле задолго и задолго до всякого капитализма.

Мой друг академик Игорь Шафаревич в своём обширном исследовании социализма показывает, что социалистические системы, те, к которым нас призывают сейчас как к манящему будущему, — составили даже самую длительную часть предыдущей истории человечества — на Древнем Востоке, в Китае, а потом повторены кровавыми опытами времён Реформации. Что социалистические учения возникли гораздо позже того, но тоже тянутся дольше двух тысяч лет. И происхождение их — не рывок прогрессивной мысли, как считается сейчас, но — реакция: реакция Платона на афинскую демократию, реакция гностиков на христианство, реакция: от динамичного мира индивидуальностей вернуться к безликим коснеющим системам древности. И, прослеживая затем взрывную череду социалистических учений и утопий в Европе — Мора, Кампанеллы, Уинстенли, Морелли, Дешана, Бабефа, Фурье, Маркса и десятки других, мы не можем не содрогнуться от открытого провозглашения ими черт этого страшного общества. Было бы уместно призвать всех добросовестных социалистов непредвзято хладнокровно прочесть с десяток главных трудов главных пророков европейского социализма и дать отчёт самим себе: действительно ли это есть тот общественный идеал, за который им не жалко отдавать бессчётные чужие жизни и будет не жалко отдать свою?

Социализм начинает с уравнения как будто только материального (но все виды социализма согласны, что для этого необходимо принуждение), — однако логика движения к «идеальному» равенству непременно заставляет применять насилие и дальше: уравнивать сами исходные личности, слишком разбросанные в диапазонах образования, способностей мыслей, чувств. Английская формула «мой дом — моя крепость» также стоит помехой на пути социализма. И ещё создана заманчивая формула — «социалистическая демократия», бессмысленная как «ледяной кипяток»: именно демократию-то дракон и ползёт проглотить — демократию всё более ослабленную и всё более стиснутую на двух неполных материках, когда по всей планете наливаются силою тирании. Я напомню, что принудительный труд анонсирован у всех пророков социализма, и в «Коммунистическом Манифесте» тоже, так что не следует в Архипелаге ГУЛАГе видеть азиатское извращение высокой идеи — но неизбежный закон.

Социализм гипнотизирует современное общество и лишает его зрения: увидеть смертельную себе опасность. Самое опасное, что вы потеряли чувство опасности, вы даже не видите, откуда она к вам стремительно катит, вы придумываете её в других местах планеты и туда шлёте стрелы своего тощего колчана. Самое опасное, что вы потеряли волю — защищаться. И Великобритания — ядро Западного мира, как мы уже согласились, — едва ли не глубже всех испытала на себе эту общую деградацию мощи и воли. Уже лет 20 голос Англии не слышен на нашей планете, в нём нет характера, нет новизны, и в сегодняшнем мире позиция Англии значит меньше, чем Румынии, или даже... Уганды. Всеизвестная ясность английского практического ума как будто отказала. Сегодняшнее английское общество и в реальном политическом мире и в мире идей живёт самообманными иллюзиями. Строятся хрупкие конструкции, чтоб истолковать самим себе, что опасности нет, что грозный ход её и есть установление прочного мира. Мы, угнетённые русские и угнетённые восточно-европейцы, с болью смотрим на катастрофическое ослабление Европы. Мы протягиваем вам опыт наших страданий, мы хотели бы, чтоб вы переняли его, не платя ту непомерную цену смертями и рабством, как заплатили мы.

Но ваше общество отталкивается от предупреждающих наших голосов. И, наверное, надо признать сокрушённо, что опыт — вообще непередаваем, всё и всем надо пережить самим... Да не только Англия и не только Западный мир, но и Восточный, все мы, скованные единым роком, одним железным поясом, каждый по-своему, подошли к последнему краю великой исторической катастрофы, — такого потопа, который проглатывает цивилизации и меняет эпохи. Особая сложность сегодняшней мировой ситуации в том, что на часах Истории совпало сразу несколько стрелок, и нам всем предстоит пройти через кризис не только социальный, не только политический, не только военный, — но устоять на ногах и в великом эпохальном повороте, подобном повороту от Средних Веков к Возрождению. Как когда-то человечество разглядело ошибочный нетерпимый уклон позднего Средневековья и отшатнулось от него — так пришло нам время разглядеть и губительный уклон позднего Просвещения. Нас глубоко затянуло в рабское служение приятным удобным материальным вещам, вещам, вещам и продуктам. Удастся ли нам встряхнуться от этого бремени и расправить вдунутый в нас от рождения Дух, только и отличающий нас от животного мира?..

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy


Tags: нквд, совок, солженицын, социализм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments